Её Город

— Ева! — обрадовалась Сэм. — Иди сюда! Сейчас я вас познакомлю…

Мартин учтиво поднялся навстречу блондинке с короткой стрижкой. Девушка заинтересованно кивнула.

— Ева. Это Мартин, — пафосно провозгласила Сэм. — Мартин. Это Ева…

— Алиса, это пудинг, — скривилась Ева. — Сэмми, ты хоть иногда можешь обойтись без пафоса?

— …не обижайся на то, что она немножко зануда, — непринужденно продолжала свой спич Самира. Блондинка изобразила на лице фирменную улыбку зубастиков из одноименного дурного фильма ужасов. — Она — мой личный консультант по… хм-м… людям.

— В первый раз слышу о такой должности, — усмехнулся молодой человек. — Что входит в обязанности… консультанта?

— Оценка людей, — отчеканила блондинка с нехорошим прищуром. — По трем признакам. По десятибалльной системе. Лицензию, жаль, дома забыла…

— Ну и каково же мнение специалиста? — вскинул брови Мартин, переводя взгляд с Сэм на блондинку.

— Все зависит от развития событий, — туманно изрекла Ева.

— Думаю, вы не откажетесь от коктейля? — по-деловому осведомился человек. Самира прыснула в кулак от попытки подруги изобразить на лице напряженную работу мысли.

— Наводящий вопрос: за чей счет? — свистящим шепотом подсказала Сэм, давясь смехом от вида тех рож, которые усердно корчила Ева.

— За мой счет, — по-голливудски осклабился Мартин.

— А вы небезнадежны! — с глубокой задумчивостью в голосе изрекла блондинка. Мартин умоляюще поставил брови “домиком”. Ева в приступе придушенного хохота сползла со стула, просипев: — Зачет, зачет… Сэм, десятка, я одобряю!.. Эй, — тут же посерьезнела она, — а про коктейль мы, надеюсь, не шутили?

Через несколько минут все трое непринужденно болтали, как будто были знакомы всю жизнь.

— Мне кажется, за нами следят, — после очередного коктейля серьезно поведала Ева.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Самира. — Кому это может понадобиться?

— Показать? — Глаза у Евы загорелись огоньком вызова.

— Покажи, — не стал протестовать Мартин.

— Видишь — вон там сидит такой… подержанный Атос?

Сэм обернулась. Неподалеку на стойку бара боком облокотился невысокий мужчина лет пятидесяти в сером пожеванном костюме. Галстук отсутствовал, верхняя пуговица на рубашке была расстегнута, воротничок сбился, а всклокоченные черные с проседью волосы добавляли очаровательнейшей затрапезности в облик этого человека. Но не смотря на то, что в принципе он не выделялся из толпы абсолютно ничем, в его облике было что-то, что создавало впечатление того, что этот мужчина — как минимум дворянин в обители своих вассалов. Даже если бы он был в отрепьях беспризорника, даже если бы у него под глазом был громадный синяк, а в руке — авоська с пустыми бутылками, он не потерял бы того, что его так выделяло и возвышало. Вся поза, в которой сидел этот “подержанный Атос”, вся его осанка — этого одежда скрыть не могла — выражала такое вселенское спокойствие, отдающее откровенным превосходством и, пожалуй, даже снисходительностью, что Мартин внезапно почувствовал себя маленьким и незначительным. У этого человека не было королевской стати, но во взгляде карих глаз, безразлично обозревавших окружающее, сквозила уверенность. Достоинство. Порода. И немного насмешки.

— Я его знаю, — тихо сказала Сэм, поднимаясь с места.

— Сэм, — забеспокоилась Ева, — Сэм, ты чего?!..

Девушка медленно, как во сне, встала со стула. Мужчина, поймав ее взгляд, выпрямился ей навстречу. Мартин, еще ничего не понимая, тоже начал вставать — вместе с Евой. “Атос”, склонив голову набок, отчего одна из лежащих в беспорядке черно-серых прядей упала ему на лоб, с каким-то странным выражением в глубоких карих глазах глядел на девушку. Ни Мартин, ни Ева не поняли, как он успел подойти совсем близко. Он оказался немного, совсем чуточку ниже Сэм — но это не делало его… проще.

— Как тебя зовут? — тихо спросила девушка, протягивая руку к человеку.

— Вилль, — негромко ответил он, мягко перехватывая ее ладонь. У него был бархатистый, чуть хрипловатый и очень выразительный голос. — А тебя?

— Сэм. — Она это даже не сказала, а тихонько выдохнула.

— По-моему, “Самира” звучит гораздо лучше, — слегка улыбнулся странный человек.

— Мы знакомы?

— Нет. Но мы знали друг друга всю жизнь. — Человек легонько провел пальцами по линии ее подбородка. Девушка невольно потянулась вслед за его рукой.

— Послушайте, — начал закипать Мартин, — что все это…

— Идем, — просто сказал незнакомец, начисто игнорируя периферийные шумы в лице Мартина, протягивая Сэм раскрытую ладонь.

— Идем, — так же просто ответила она. Ее пальцы каким-то удивительно привычным и естественным движением сплелись с его.

Мартин хотел возмутиться, потребовать объяснений… и не смог. Его будто громом поразило, полностью обездвижив, лишив воли. И он просто молча проводил их взглядом до самого выхода из кафе. Они не сводили друг с друга глаз, не замечали ничего вокруг…

Когда он выбежал на улицу следом, их уже не было. Они растворились внутри Города.

Ей давно казалось, что в жизни чего-то не хватает.

Ей давно казалось, что рядом нет кого-то нужного.

Теперь она поняла.

Она никогда не была одинока — он всегда был с ней. Всю ее жизнь. Просто ей казалось, что его нет. Просто она не знала его имени, не видела его лица, не заглядывала в глаза, в которых не жаль утонуть… Все стало на свои места. Так, как было нужно. С ним ей нечего было бояться.

И еще она точно знала, но не понимала до конца — она могла жить без него. Плохо, но могла. А вот он без нее — нет.

Она лежала, свернувшись калачиком у него на груди, и слушала стук его сердца — неестественно громкий, гулко слышный даже через рубашку, пиджак и ткань осеннего плаща. Звук был такой, будто сотня, тысяча сердец бьется одновременно — и это казалось ей таким привычным…

— Откуда ты меня знаешь? — тихо спросила Самира, поднимая голову.

Спокойные карие глаза улыбнулись:

— Тебе рассказать с самого начала?

— Да.

— А сможешь ли ты понять?

— Я попробую…

Он на удивление легко взял ее на руки и подошел краю крыши высотного здания, с которого открывался вид на огни ночного Города.

— Видишь город? — спросил он.

— Вижу, — тихо-тихо ответила девушка, прижимаясь к человеку и глядя вниз.

— Слышишь его?

— Слышу.

— Чувствуешь?

— Чувствую… — Это был даже не шепот — просто вздох.

— Тогда — полетели, — улыбнулся мужчина и шагнул с края крыши.

Ева проснулась, как от пинка в сердце. Рядом звонил телефон. Девушка села на кровати, нашарила трубку и сонно отозвалась:

— Да?..

— Ева?

— Санта Клаус, — огрызнулась блондинка, спуская ноги с кровати и подходя к зеркалу. — Кто меня посмел разбудить?

— Это Мартин! Ева, ты не знаешь, где Сэм?! Я ее… я ее… я ее ищу уже… Ева, скажи, что ты знаешь, где она!!

— Только без истерик, — поморщилась она, глядя на свое отражение. — Я ее дня два не видела. А три дня назад она была в полном порядке.

В трубке, судя по звуку, рвали волосы у себя на голове.

— А поточнее… никак?..

— По-моему, она прекрасно обходится и без тебя, — отрезала девушка и повесила трубку. Посмотрев в зеркало, она вздрогнула и обернулась — на мгновение ей показалось, что сзади стоит мужчина, тот самый, которого она видела вместе с Сэм. У него в глазах было странное выражение. Еве почудилось, что он знает о ней все. И почему-то ее жалеет. Девушка сердито тряхнула головой, прогоняя наваждение. Скоро она обо всем забыла.

Мартин гнал машину на полной скорости, петлял по переулкам, пытаясь развеять страшную тоску…

…естественно, он не успел нажать на тормоз.

Она прыгнула — с места, без всякого разбега. Просто взмыла в сырое небо. Плавно перевернулась в воздухе. И приземлилась на обе ноги — позади машины.

— Сэм?! — ошарашенно воскликнул он, практически выскакивая из остановившейся машины.

— Самира, — с легкой улыбкой поправила она. Мартину показалось, что вся ее фигура на какое-то мгновение стала прозрачной, слилась с фактурой стен домов — но наваждение быстро прошло.

— Я тебя искал. — Он не нашел фразы лучше.

— Знаю.

— Я скучал, Сэм…

— Вижу.

— Сэм, я…

— Верю.

«Вот сейчас она улыбнется и скажет: “Извини, у нас ничего не получится, давай лучше останемся друзьями…” Боже, я умру, если она так скажет!!!»

— Мартин, — улыбнулась она, — подожди немного. Если сможешь. Всего пару дней. Мне нужно время… чтобы привыкнуть. Хорошо?

— К чему тебе нужно привыкнуть?

— Показать? — вскинула брови Сэм.

— Да, — твердо сказал Мартин. — Я хочу понять.

Самира протянула к нему руки. Мартин ухватился за них, как за соломинку. Девушка тускло улыбнулась и… растаяла. Растеклась дымкой по асфальту, расплескалась взвесью тумана, осев на кирпичи глухих стен, выходивших в переулок.

— К этому, — шепнула улица, окутанная дымкой.

— И к этому, — проговорила Самира, стоя на стене дома параллельно асфальту.

— И к этому, — сказала дорога, на которую лужицей стекла фигура девушки.

— И к этому, — выдохнул ветерок, взъерошив волосы Мартина.

— И к этому тоже, — прибавила Сэм, медленно опустившись на асфальт, собравшись из капелек тумана.

Мартин молчал.

— Я тоже сначала испугалась, — повела плечом девушка. Теперь Мартин видел, что она действительно каждые несколько секунд сливалась окраской с окружающими предметами, не то становясь прозрачной, не то меняя окраску, как хамелеон.

— Ты… призрак? — смог выговорить Мартин.

— Нет, — рассмеялась она. — Только я потом тебе все объясню — когда сама пойму.

— Он в этом замешан, — полувопросительно сказал Мартин. — Я прав?

— Вилль? — задумчиво подняла брови она. — Да, пожалуй… Я сама еще не разобралась. Ты только жди, ладно? Если что — зайди ко мне домой, подожди меня там… Только дай мне хотя бы два дня, хорошо?

— Хорошо, — вздохнул Мартин.

Разве он мог ей отказать?

Ева свирепо поглядела на застрявший в решетке канализации каблук сапога и ожесточенно рванула ногу на себя. На четвертый раз ее труды были вознаграждены — каблук отвалился. Блондинка издала рык раненого ягуара.

— Помочь? — мягко спросил смутно знакомый голос.

— Чем, интересно? — резко и весьма ядовито осведомилась она, поднимая голову. Перед ней стоял невысокий и немолодой темноволосый человек в длинном черном плаще. Склонив голову набок, человек с интересом смотрел на то, как меняется выражение лица Евы.

— Зря вы так с ним, — покачал головой непонятный человек, подхватывая немилосердно шатавшуюся девушку под руку. — Мартин ее любит, да и она его — тоже, без дураков. Не стоило так ему говорить.

Блондинка, онемев, смотрела на человека и решительно ничего не понимала. А он почему-то смотрел на нее с такой тоской…

— Будьте осторожны, Ева, — попросил он своим мягким, выразительным голосом. — Пожалуйста, будьте осторожны…

Ева недоуменно моргнула. Человек исчез, как будто его не было. Зато каблук был на месте.

Он больше не мог ждать.

И он знал, где ее искать.

Мартин позвонил в дверь, еще не решив, что скажет.

Открыл человек с глубокими, бездонными, полными какого-то неуловимо печального спокойствия и безбрежной усталости карими глазами.

— Ты… — выдохнул Мартин сквозь стиснутые зубы.

Он не ожидал от себя такой злости. В это рычащее “ты” вошли все его чувства к этому странному мужчине, который так легко отобрал, увел у него любимую девушку, превратив ее во что-то нечеловеческое, похожее на уличное привидение, вся ненависть молодого человека… Мартин влетел в дом, лишь каким-то чудом вцепившись в пиджак незнакомца, а не в его горло.

— Я был бы крайне благодарен, ели бы ты поставил меня на место, — мягко и очень учтиво сказал человек. Его голос пробрал Мартина до костей, отрезвив и заставив разжать руки. — Спасибо. — Человек немного сочувственно посмотрел на Мартина и неожиданно дружелюбно спросил: — Кофе будешь?

Сказать, что молодой человек был изумлен до глубины души — ничего не сказать. У Мартина отвисла челюсть. К тому времени, когда он сумел водворить ее на законное место, кареглазый незнакомец успел привести свой неброский костюм в порядок и поправить сбившийся галстук, и теперь он взирал на Мартина полным не то снисходительности, не то симпатии взглядом. Что-то вроде: “Ты, конечно, дурак… но не самый тяжелый случай из возможных”.

— Мне повторить вопрос? — мягко спросил он.

— Н-не надо… Буду, — ошалело и с сильным опозданием ответил молодой человек.

— Пошли, — кивнул в сторону кухни кареглазый мужчина, слегка улыбаясь. Глаза у него были печальные. — Я думаю, будет лучше все тебе объяснить…

Уже сидя за столом и рассеянно помешивая кофе ложечкой, Мартин попытался вспомнить, как же зовут этого непонятного человека.

— Не трудись, — будто прочитав его мысли, поднял на Мартина взгляд незнакомец. — Можешь звать меня Вилль. Я привык.

Мартин затравленно кивнул, автоматически продолжая размешивать кофе. Вилль, наклонив голову набок, вкрадчиво заметил:

— Если долго продолжать в том же духе, она растворится.

— Кто? — не понял Мартин.

— Ложечка, — серьезно ответил человек, слегка исподлобья, подперев подбородок ладонью, глядя на него. Мартин ошеломленно моргнул. Человек непроизвольно улыбнулся и склонил голову к другому плечу: — Хватит тянуть время. У тебя были вопросы.

— Почему она стала призраком? — выпалил молодой человек.

— Она не призрак, — возразил Вилль. — Она дух.

— Одно и то же!

— Ничего подобного, — категорично заметил человек. — Разница очень большая.

— Хорошо, сформулирую иначе… — вздохнул Мартин. — Почему она стала духом?

— Она не становилась духом.

— Ты меня совсем за дурака держишь?! — взорвался молодой человек. — Я видел…

— Мартин, остынь, — устало попросил Вилль.

— Как… — Юношу переклинило. — Откуда… Кто вам сказал…

— Я знаю тебя с самого твоего рождения. И не тебе мне что-то доказывать, — мягко проговорил мужчина. В глубине карих глаз отражалось лицо Мартина. — Она не становилась духом. Она такой была всю жизнь. И могу тебе точно сказать, что Самира сама это прекрасно понимает.

— Но почему она…

— Не сказала? Она не знала наверняка. — Вилль устало усмехнулся: — Вот ты сейчас на меня смотришь и ничего не понимаешь. Хотя мог бы уже сто раз догадаться.

— О чем? — насупился Мартин. — О том, что ты увел у меня девушку?

— Мартин, — широко улыбнулся Вилль, — ты дурак, если ты не в курсе. Я чисто физически не могу увести у тебя девушку. Все равно еще не понял, почему?

Молодой человек промолчал. В данном случае это действительно было знаком согласия. Его собеседник устало покачал головой:

— Если бы я, выражаясь современным языком, отбил у тебя девушку, это было бы равнозначно тому, чтобы я увел девушку у самого себя. Потому что ты — часть меня, пока здесь живешь. Потому что я и не человек даже. — Вилль поднял руку, на которой переливался иссиня-черным вправленный в перстень герб Города. — Я Ville — Город, Мартин. Его физическое воплощение, если тебе угодно. А Самира — моя душа. Тело не может существовать без души.

— А душа без тела? — глухо спросил Мартин, не сводя взгляда с герба.

Город вздохнул. Тяжело вздохнул. И тихо ответил:

— Может. Только она не будет счастлива.

— А что будет с тобой, если она… перестанет существовать?

— Появится новый носитель, — негромко проговорил Город. — Душа не может погибнуть.

— А если она уедет?

— Умру, — спокойно ответил Город.

— Боишься?

— Чего — смерти? Нет. Я еще ни разу не умирал. Не мне судить, стоит ли этого бояться.

Повисла напряженная тишина.

— Вилль, — позвал молодой человек, — а что будет, если она останется жить здесь… но со мной?

— Ничего. Просто, уж не обессудь, она будет иногда сбегать, чтобы увидеться со мной. Ты к такому готов? — Вилль снова склонил голову к другому плечу и с интересом посмотрел на Мартина. Карие, глубокие глаза Города заглядывали в самую душу.

— Не знаю.

— Скажи честно, — печально улыбнулся Город, — ты ни с кем не хочешь ее делить.

— Откуда такая увере…

— Ты — часть меня, забыл?

Мартин помолчал. Посмотрел на руки Города, на его устало опущенные плечи, заглянул в его бескрайние глаза… Мартин поймал себя на мысли о том, что не может смотреть на Города, как на соперника. Он и не был ему соперником, не стоял у него на пути, не мешал. Он просто был — и с этим надо было мириться.

— Где она сейчас? — спросил молодой человек.

— В двух кварталах отсюда. — Город невольно улыбнулся. Он смотрел куда-то в окно, поверх головы Мартина, будто что-то там видел. — По крышам прыгает… Ей всегда это нравилось…

— Я могу… спросить… у нее?

— Не можешь — должен. Никто не в праве решать за нее, — спокойно и твердо проговорил Город, вставая и подходя к окну, в которое смотрел, и прикасаясь ладонями к холодному стеклу. — Она ждет тебя, Мартин. Она знает, что ты придешь.

Хлопнула дверь. Город не повернул головы, глядя на то, как с неба сыплются гулкие капли серого дождя, разбиваясь в зеркале луж. Ему не нужно было видеть автомобиль, отъехавший от дома — он все и так знал. И в глубине себя Город продолжал бояться. Бояться так, что только не выл от ужаса, что только не плакал от страха. Не от страха смерти. От страха того, что она может уйти.

Девушка, спрыгнув с девятого этажа и вмяв мокрую траву газона в землю на несколько сантиметров, вздрогнула, ощутив затылком ужас. Но Город не дал ей почувствовать его до конца. Это было исключительно его чувство.

Жених под свист и одобрительный гул подхватил сиявшую улыбкой невесту на руки. Та, зажмурясь, швырнула во взорвавшуюся воплями толпу свадебный букет. Ева поморщилась, когда цветы прошуршали, мазнув ее по уху, и угодили в руки какой-то счастливице, и поспешила убраться из резко уплотнившегося в месте попадания букета скопления людей. Обернувшись, она внезапно встретила взгляд бездонных карих глаз и замерла на месте. Совсем рядом, в полуметре от нее к каменной ограде прислонился невысокий и немолодой темноволосый человек с грустными глазами. Даже нет — не с грустными. С тоскливыми. Как будто он знал что-то, на что он обречен и чего изменить не сможет. “Прощайте, Ева”, — одними губами сказал он. И разлетелся на стаю ворон, взмывших в городское небо.

Она вспомнила его лицо только тогда, когда, оглянувшись, посмотрела в сторону Мартина, державшего на руках смеющуюся Самиру.

Через два дня они уехали в другой город на медовый месяц.

Ева больше не видела человека с печальными карими глазами. Через неделю ее сбила машина.

Прошло всего две недели.
Она не могла понять, в чем дело. Просто она наверняка знала, что что-то не так. Неправильно. Не так, как должно быть. И почему-то это было страшно. Страшно, потому что она могла это изменить — но еще не понимала, как.
Самира больше не могла сидеть дома и ждать, когда Мартин вернется, согреет ее улыбкой, обнимет и скажет, что все это — ерунда… Она могла сказать это себе и сама. Пытаясь попасть рукой в рукав шерстяного пальто, она внезапно замерла. Она вдруг поняла, что Мартин, по большому счету, ей не так уж и необходим. Да чего кривить душой — нужен ли он ей вообще?..

Самира вышла из их дома и окинула улицу взглядом. Почему-то ей было скучно и немного тоскливо смотреть вокруг — обычно с ней такого не случалось… обычно даже самые заурядные улицы были интересны… Сэм поежилась и подошла к стеклянной витрине видеокиоска, скучным взглядом пробегая по названиям фильмов. “Мумия”, еще одна “Мумия”, аж три инкарнации “Матрицы”, “Звонок”, “Знаки”… одни новинки, никакой классики. Странно, подумала девушка, мне же нравятся новинки — или просто когда-то нравились, она не знала. Чтобы прочесть названия фильмов “постарше”, ей пришлось сесть на корточки и прищуриться — часть витрины закрывала полупрозрачная зеленая надпись — рекламный слоган киоска, что-то банальное… Было так скучно, что ничего не хотелось, но Сэм так не могла — надо же было хоть чем-то заняться?.. Так, вот кусок слогана закрыл половину названия фильма… первые три буквы… “Догвилль”. Кажется, она его смотрела. Дог-вилль. Вилль. Вилль?!!

Она вскочила на ноги. Сердце колотилось так, как будто билось изнутри о грудную клетку, умоляя его выпустить. Сэм показалось, что мир вокруг на миг развалился на фрагменты головоломки, которые быстро поменялись местами и составили совсем другую картину. Это не Ее Город. Это не ее улицы, не ее дом… не ее судьба. Ей это не нужно. Ее место не здесь.
Самира даже не стала собирать чемоданы — они тоже не были ей нужны…

Мартин вернулся через полчаса после ее ухода. И застал только записку на столе. Всего три слова.

«Не ищи меня».

Мартин скомкал листок бумаги и сжал его в кулаке.
Он понял, что она не вернется.

Улицы были замусорены. Редкие люди пробегали по ним туда-сюда, там и тут виднелись искореженные остовы забытых машин. Где-то в подворотне четыре аккуратных школьника забивали визжащего щенка с детским любопытством на лицах. Во многих окнах не было стекол. Где-то, коптя густым, вонючим дымом, вяло горела помойка.
Город медленно умирал. Это было заметно.

Самира уже не шла — она бежала, летела мимо безглазых домов туда, откуда исходила вся боль, затопившая городские районы. Туда, где когда-то жила она. Туда, где тихо скулил в агонии Город.

Девушка, оттолкнувшись от асфальта и поймав пропитанный выхлопом и гарью ветер, взмыла в воздух и по крышам, перелетая через полосы улиц, понеслась к своей цели. Через несколько минут она приземлилась на ноги у дверей своего дома, разбив плиты подъездной дорожки каблуками. Не задерживаясь дольше секунды, Сэм толкнула дверь.

Он лежал у стены, вытянув руки вперед, туда, где на пороге стояла Сэм. Как будто шел встречать, да так и осел вниз, по стене на холодный пол, не дождавшись ее прихода…

— Вилль, — выдохнула она.

Он похудел до впалости щек. Он был бледней бумаги. Его сердце билось еле-еле, вразнобой… по инерции. Карие бездонные глаза, глубоко запавшие на его белом лице, были пронизаны густой красной сеточкой кровяных сосудов. Он никак не среагировал на ее приход.

— Город, — всхлипнула Самира, обнимая его безвольное тело, прижимая к себе дрожащими и отчего-то внезапно ослабевшими руками, — мой Город, я вернулась к тебе…

Он вздрогнул, судорожно вздохнул. Едва слышно и очень глухо прозвучал его голос, изменившийся до неузнаваемости:

— Са… мира?..

— Вилль! — Она снова всхлипнула и сильней прижала его к себе, зарывшись лицом в его вечно растрепанные черные с проседью волосы. — Скажи мне что ты не умрешь! Скажи!!

Город глубоко вздохнул. Его руки успокаивающими, осторожными движениями скользили по ее спине.

— Пока мы вместе — нет, — прошептал Город ей на ухо. Самира поймала теплый взгляд его измученных глаз. Он улыбнулся: — Ты все-таки успела…

— Разве я могла не успеть?

— А Мартин?

— Он увез меня от тебя!

— Страшное преступление!..

— Но ты же едва не умер?! Почему ты не предупредил?!!

— Я не должен был влиять на твои решения — это было бы уже шантажом, а не предупреждением…

— Ты полный идиот! — с чувством высказалась Самира. — Ты что, мне не рад?! Да я к тебе бежала через всю…

Он не дал ей договорить, приложив палец к ее губам. Девушка умолкла, внезапно осознавая, что ничего говорить не надо. Что слова вообще не нужны.

— Я всегда буду с тобой, — вздохнула Самира. Это было жуткой банальностью, но она не могла этого не сказать.

— Значит, мы будем жить вечно, — улыбнулся он. В карих глазах отражался день.

Над Городом сияло солнце, выглянув после дождя, смывшего с улиц грязь и копоть. На подоконнике грелся полосатый, довольный жизнью дворовый кот. В соседнем доме стеклили окна.

Это был Ее Город. И Город не был против этого.

© citywatch, 2004-2008.