Сторож

Я стоял и молча хотел курить.

Неплохое начало для истории — за неимением лучшего.

Разумеется, более удачного места для подобного время препровождения, чем кладбище, было сложно подыскать. Тихо. Спокойно. Чисто — настолько, что в душе смутно шевелилась смесь уважения к труду здешнего сторожа и детской тяги намусорить в пику всему сущему.

Рядом со мной в мягкой зелени газона был аккуратно вырезан ровный прямоугольник будущей могилы. Что ж… Самое время, самое место подумать о Вечном…

Ненавижу думать о Вечном.

— Что так категорично? — насмешливо спросил кто-то за моей спиной.

Я и сам не заметил, что начал бормотать мысли вслух.

Старею или схожу с ума?

Не важно.

— Так сложилось, — глухо отозвался я, оборачиваясь на голос.

Стоявший рядом со мной человек дружелюбно щурил на меня тёмные глаза из тени серой фетровой шляпы. Пушистые, непослушные пряди седых волос, в беспорядке топорщившиеся из-под её полей, легонько шевелил ветер. Человек задумчиво жевал потухший окурок и разглядывал меня, опираясь на лопату.

Пожалуй, он был стар. Хотя, может статься, седые волосы и сивая щетина, которую можно было бы смело именовать «трехдневной бородой», накидывали ему несколько лет «сверху» — не берусь сказать точно. Во всяком случае, поблёскивавшие из-под кустистых бровей глаза не имели внятного возраста; они просто были умными, и всё.

— Сторож? — остановившись взглядом на останках сигареты у него в зубах, предположил я.

— Сторож, — улыбнулся он, проследив направление моего взгляда и смешно скосив глаза на окурок. — Курите?

Ещё как, мрачно подумал я, кивая.

Сторож выудил из нагрудного кармана, прямо против сердца, помятую пачку. Воображение моментально дорисовало столь же мятые сигареты, наполовину высыпавшийся табак и затесавшийся среди ошмётков папиросной бумаги мелкий мусор. Однако, вопреки привычно дурным ожиданиям, в пачке оказалось две вполне целых и кондиционных, но крайне унылых в своём одиночестве коричневых сигареты.

Сторож вытряхнул из другого кармана картонку со спичками. Пустая пачка перекочевала ему в задний карман, а мы молча закурили. Табак был крепковатым, но вкусным, оставлявшим на языке смутное воспоминание о хорошем кофе.

— Давно здесь? — негромко спросил я, не трудясь глядеть на собеседника.

— Достаточно, чтобы привыкнуть, — дружелюбно усмехнулся он, выпуская колечко сизого дыма.

— К чему?

Мне не было особенной нужды задавать этот вопрос или поддерживать разговор. Просто захотелось.

Просто ли?..

Неважно.

— Ко всякому, — мягко пожал плечами сторож. — К таким, как вы, например.

Не то, чтобы я всю жизнь тешил себя гордым осознанием собственной уникальности, по парочке дифирамб внутривенно, каждый вечер, перед чисткой зубов… Но фраза меня задела.

Я обернулся и вопросительно взглянул на сторожа:

— В смысле?

— Много кого тут можно встретить, — протянул он, не трудясь взглянуть на меня. — Поэты всякие. Готы, или как их там. Художники — как без них. Фотографы заскакивают. Самоубийц нет-нет, да увидишь… убийц… врачей… просто мародёров…

Сигарета обожгла мне пальцы.

— Интересно, — тихо и холодно произнёс я. — И к какой же из вышеперечисленных категорий можно отнести меня?

— Я не собирался никого никуда относить, — широко улыбнулся мне сторож, пряча окурок в ладонь привычным жестом усталого фокусника и поднимая с земли лопату.

— Так к чему тогда… — начал я и осёкся, оторопело глядя, как он подходит к раскопанному участку земли, в первый раз за всё время разговора повернувшись ко мне спиной.

Сторож легко спрыгнул в могилу, снял шляпу, взъерошил седые волосы на макушке.

— К вам вообще, как оказалось, не так уж сложно привыкнуть, — протянул он, глядя на мое застывшее лицо снизу вверх. Добродушно улыбнулся и уточнил: — В смысле, к людям. Подержи шляпу, будь другом, а?..

Я молча принял шляпу из его загорелых, неожиданно показавшихся хрупкими рук и, присев на траву, стал задумчиво смотреть на то, как спокойно и деловито он работает.

Странно, подумал я.

И как ему не мешают эти его крылья?