К чему снятся некроманты?

Ich vergisse mein Blut für dich…
Alexx Wesselsky.




В ту ночь мне снился некромант.

Он сидел перед зеркалом в чёрной раме — тихо, недвижно, уставившись в глубину амальгамы невидящим взглядом по-своему красивых, светло-лиловых глаз. Таких глаз не бывает у людей… у нормальных людей, во всяком случае. Некромант был бледен, худ, серьёзен — ночи, кладбища и подземелья никогда не способствовали румяной и улыбчивой тучности телесной оболочки. Он медленными, однообразными движениями расчёсывал распущенные, тёмной волной спадавшие на его бледные плечи длинные волосы, привычно пропуская чёрные с фиолетовым отливом пряди через зубцы костяного гребня, зажатого в обманчиво хрупких пальцах с острыми когтями. Я видела, как под белой кожей некроманта пульсируют синеватые ниточки вен, слышала его дыхание, ощущала его усталость. Его чётко очерченная, чёрная бровь дернулась в ответ на какую-то мысль, заставив пошевелить лапкой вытатуированного на его виске паука, выцветшие губы шепнули что-то вслух, и некромант, прищурив свои странные глаза, вгляделся в зеркало внимательнее — будто бы желал увидеть что-то за своей спиной.

Даже если бы это был не сон, он бы меня не увидел. Я не отражалась в зеркале.

Некромант резким движением вонзил костяной гребень в раму зеркала — желтоватая кость почернела, врастая в орнамент, — и, осторожно выдохнув, закрыл глаза, приложив пальцы к вискам. Воздух в комнате мелодично зазвенел, сгущаясь в тёмное пятно, и, когда колдун отнял руки от лица, упал в протянутую ладонь некроманта книгой в кожаном переплёте. Тонкие пальцы с бледными когтями привычно отлистали фолиант на нужную страницу, пробежали по строчкам неуловимо нежным движением, словно касаясь не книги, а любимой женщины. Бескровные губы шептали что-то вслух, будто проверяя реальность слов.

Некромант выдохнул последнее слово. Осторожно закрыл книгу, позволяя ей исчезнуть.

Я думала, что он улыбнётся.

Он закрыл лицо руками.

Он дрожал.

Я проснулась, поняв, как сильно он боялся.



Свет крался сквозь щели в плохо заколоченной крыше над моим чердаком, который все, вплоть до сдававшей мне его старушки, звали “голубятней”, расцвечивая пылинки своими, особыми, характерными только для преддверия городских сумерек цветами. Самое время просыпаться для людей моей профессии. Я села на кровати, выспавшаяся, отдохнувшая, со всё ещё немного ускоренно колотившимся после сна сердцем. Спокойна? Нет. Готова? Да.

Надевая мягкие сапоги — вспышкой мысли, памяти, осознанности, — неужели согласилась на ТАКОЕ?.. Сердито мотнуть головой, отметая сомнения. Заказ для мастера — не вызов тщеславию, не долг чести. Заказ — это просто часть жизни, вроде дыхания. Когда слишком привыкаешь откликаться на «мастера», незаметно начинаешь не только мыслить, но и существовать согласно этим правилам…

Для мастера нет ничего, кроме Заказа. Сказано. Записано. Доказано.
Прожито?..

Я недовольно прижала руки к вискам, пытаясь успокоить обгонявший мысли стук сердца. Слишком давно я не думала так — отрывисто, слишком чётко, слишком резко… Дышать, да. Дышать глубже. Так волноваться — недостойно мастера. Мастеру ещё жить и кормиться на эти деньги и с этой репутацией. Мастер определённо не собиралась в ближайшее время улучшать своё положение в обществе иными путями. Если дама была далека от знати, брезговала торговлей собственным телом, опасалась связываться с купеческими гильдиями и не обладала талантом чёрной вдовы, тропинка мастера-вора её вполне устраивала — тем паче, что в этом деле дама поднаторела достаточно для того, чтобы ей было присвоено это негласное “звание”. Процент, выплачиваемый с заказов гильдии воров, в данном случае был той малой кровью, которой я действительно могла пожертвовать безболезненно для собственного существования.
Осведомитель сказал, что Заказ сегодня ночью будет находиться в башне одного из городских магов… “Башне”, ха. Маленький шпиль, надстройка над каким-то трактиром… Знаем мы ваши башни, как же — у самой не хуже, только что без шпиля с гербом: больно оно надо, так афишировать свой адрес… Хмыкнув, я распахнула глухую, неприметную створку, которая закрывала проход из моей “голубятни” на крышу, и мягко ступила на скользкую после дождя черепицу, кое-где поросшую мхом.

Столичные крыши…
Моя любовь.

На крышу почти никогда не хватает духу залезть страже. На крыши редко смотрят — хотя бы потому, что обитатели нашего сумрачного города обычно глядят под ноги или по сторонам, а никак уж не вверх. По крышам, зная маршруты и обходные пути, ничего не стоит оторваться от преследователей. Я обожала их все — и особенно те, что были у домов знати, массивные комбинации из двух-трёх двускатных, с желобами водостоков между ними, по которым можно прогуливаться, как по бульвару, не скрываясь, а только следя за тем, чтобы не хрустнула под ногой черепица. На исходе дня, когда восточный край неба окрашивался обычной для наших мест предсумеречной зеленью, а на западе светилась огнём полоса заката, даже от самого обычного маршрута, от “голубятни” до знакомого скупщика, захватывало дух… В дополнение многим прозаическим плюсам, с крыш столицы был безумно красивый вид. Ощущение некоторой вознесённости над бренным мирком города с его склочными обитателями в такие моменты было особенно сильным. Знание того, что этого закатного великолепия никто, кроме избранных единиц, не увидит, часто кружило мне голову.

Дождь здорово подпортил мои планы, но не настроение: да, с такой скользкой черепицей приходилось двигаться медленнее и аккуратнее, но как же неправдоподобно, демонически красив был отмытый, сверкающий, мокрый город…

Прикинув время, я оттолкнулась ногами от козырька под “голубятней” и привычно спрыгнула на кровлю кузнечной мастерской напротив. Внизу какая-то дамочка, угрожающе бряцая перевязью меча, доказывала мастеру-кузнецу свои взгляды на вопросы равноправия полов — видимо, в попытке сбить цену. Смешная… В своей сугубо мужской профессии я уже привыкла умалчивать о своей точке зрения — так, чтобы не ввязываться в споры. Да, женщина должна хранить очаг, воспитывать детей, готовить мужу ужин и всё такое… но, если у женщины пока что нет очага, детей и даже кандидата в мужья, а только “голубятня”, дюжина амулетов, восемь знакомых скупщиков краденого и узелок сбережений за притолокой, женщина будет молча работать и не нарываться на конфликт. Желающих уступить даме в воровской профессии нет — напротив, коллеги по цеху убеждены в том, что слабому полу по причине комплекции и природной гибкости в нашем деле проще.

Я не лезу спорить, кто прав. Я делаю свою работу.

До “башни” мага, нависавшей над пафосным ломбардом, как святой-покровитель над паладином на каком-нибудь гобелене, я добралась бы быстрее, если бы не пришлось ничком отлёживаться на крыше библиотеки. Конечно, люди редко смотрят вверх, но, если эти люди — стражники (что легко понять по храброму ржанию, обычно сопровождающему любых военных в местах их скопления), лучше перестраховаться. Смысла в их гоготе я до недавних пор не замечала — пока не довелось пообщаться с ветераном каких-то там степных поножовщин, который донёс до меня простую истину: когда вот так, вместе и заливисто, хохочешь, зная, что твоя диспозиция видна всем, НЕ ТАК СТРАШНО.
Своя логика в этом присутствовала.

Переждав, пока бесстрашно ржавший патруль скроется из виду и останется на пределе слышимости, я в пару перебежек добралась до назначенной точки и беззвучно ругнулась: в башне горел свет. Был, конечно, вариант подобраться поближе, послушать, что происходит внутри, разведать обстано…

…дорогое стекло в засветившемся неестественно ярко окне вспучилось, брызнуло осколками, дохнуло жарким языком пламени, едва лизнувшим мне лицо горячим касанием…

…вку.

Я не успела даже удивиться.

Вслед за пламенем на мою крышу молча скакнуло что-то с руками, ногами и головой, где положено — но при прочих показателях я бы не назвала ЭТО человеком. ЭТО приземлилось у меня за спиной, гулко царапнув черепицу когтями. Исключительно профессионализм помешал мне заорать дурниной, когда мы с неизвестным существом одновременно развернулись друг к другу лицом.

Вернее, лицо было только у меня — у него была деформированная, приплюснутая морда. Никакого выражения в глубоко запавших глазах под массивными надбровными дугами не было: существо даже зарычало на меня нехотя, без эмоций. Тощая, бледная, сухопарая тварь, привыкшая перемещаться, согнувшись и помогая себе руками, когти на которых были такими массивными и ненормально длинными, что смахивали на своеобразное продолжение фаланг пальцев. Это была тварь, наспех задрапированная повязкой вокруг того, что у человека было бёдрами, и закованная в ошейник с шипами.

“Упырь” в конкретном случае был далеко не фигурой речи.

Тварь без интереса рявкнула в мою сторону и, взяв низкий старт, рванула по крышам, сжимая своими кривыми руками…

А-а, демон. Демон, демон, демон. Много демонов, чтобы не выражаться крепче.

Мой Заказ.



По чести говоря, надо было отказываться от сделки ещё в тот момент, когда стало известно, что предстоит выкрасть у огненного мага для посвящённого гильдии Храма Света артефакт некромантов. Три противоборствующих силы вокруг одного Заказа — это уже было много. Провернуть всё тихо, чтобы святоши-храмовники не срезали цену, некроманты не вычислили, что их драгоценный черепок с рунами и какими-то “стабилизаторами”, как мне его описал посредник, находится в городе, а ныне явно покойный незаконный владелец артефакта не поймал некую воровку в какую-нибудь огненную ловушку…

На то я и мастер, в конце концов. Оплата соответствующая.

Знать бы ещё, почему здравые мысли приходят мастеру в голову где-нибудь на стадии проползания по одной из потолочных балок по подозрительно напоминающим склеп подземельям, когда означенный мастер, приметив, куда свернул упырь с Заказом, воодушевлённо прикидывает, как бы теперь спуститься, стоит ли это вообще делать и, если нет — то как следовать за Заказом дальше?..

Можно быть триста раз мастером, но не перестать быть самонадеянным идиотом. Проверено на личном опыте.

Попыхтев пару секунд и осознав, что терять в текущей ситуации почти нечего, а оставлять скачку по крышам за упырём и скитания по катакомбам без награды — обидно, я всё-таки спрыгнула на земляной пол. По счастью, из-под земли никто не начал с утробными хрипами выкапываться и хватать меня за ноги — но уж, во всяком случае, я не собиралась этого дожидаться. Мало ли…

Мой путеводный упырь скользнул в распахнувшиеся створки какой-то выглядевшей неправдоподобно свежо для древнего захоронения двери. Послав к демонам скрытность, я бегом, на пределе сил, метнулась за ним, пока створки не закрылись. Вопреки ожиданиям, я не угодила в волчью яму, магические силки, портал в мир демонов и даже не налетела на упыря — последний, не оборачиваясь, бодрячком скакал по уходившей глубоко вниз лестнице, подсвеченной неприятным синюшным отсветом колдовских огоньков на стенах. Я очень не любила такие светильники: ни прикрыть, ни разбить, ни задуть. Яркий, дающий предательские тени свет.

В начавшемся за лестницей вполне цивилизованном и не запылённом от редкого использования коридоре дело с огоньками обстояло удачнее — они были вмонтированы в стены на куда большей дистанции и давали немного другой оттенок света. Если “лестничный” синюшный безжалостно освещал всё вокруг, то здешний лиловый…

Я даже остановилась, когда до меня дошло.
Лиловый.
Идиотка.

Лиловый, чёрный, пурпур — сочетание гильдии Смерти. Некромантов. Ни одна гильдия, кроме них, не расцвечивала свою магию лиловым.

Идиотка ещё раз.

Могла бы догадаться. Упырь, катакомбы, старые могилы — продолжим ассоциативный ряд?.. К чему ворам снятся некроманты?..

Когда при повторной оценке ситуации я осознала, что створки впустившей нас с упырём двери уже точно закрылись, отрезав выход, меня замутило. Разумеется, некроманты в городе были уважаемой магической гильдией, изгоняли демонов, упокаивали излишне взбодрившихся мертвецов, останавливали мор… Однако оптимистичных иллюзий вроде того, чтобы найти какого-нибудь послушника, сослаться на то, что заблудилась, и быть радушно напоенной чаем и человеколюбиво выпровоженной из недр этой цитадели во внешний мир, я не испытывала. Даже в гильдии целителей, проникни ты в занятое ими здание, не стоит ждать добра и заранее готовиться к массированным обстрелам несовместимыми с жизнью проклятиями. Что касается некромантов, то меня уже давно мучила догадка о том, что упырей люди с лиловой магией мастерят именно из тех несчастных, которым довелось быть пойманными на суверенной территории гильдии.
Впрочем, существовала ещё призрачная надежда на то, что гильдия Храма докопается до причин взрыва башни мага и пошлёт в гнездо некромантов какого-нибудь излишне ревностного паладина со сдвигом шлема и карательной миссией. Наверняка, что-нибудь в этом роде храмовники действительно могли отколоть, тем более что именно из их гильдии поступил заказ. Но, если такое и произойдёт, будет это в лучшем случае через несколько часов… да и паладинов таким манером храмовники “отсылали” в “гнездилище Тьмы” скорее не с целью показать некромантам силу и бдительность, а с установкой избавиться от какого-нибудь своего окончательно спятившего на тему борьбы Света и Тьмы служителя.

Некроманты, насколько я знала, такими расстройствами личности не страдали. Если и случались эксцессы, то на почве исследовательского интереса: “лиловые” слыли настоящими маньяками от науки и горазды были проводить опыты не только на покойниках, но на пленных врагах, делегатах других гильдий, своих учениках или даже на себе. Последнее ощутимо сказывалось на облике “лиловых”: разумеется, ритуальные татуировки, усиливающие магический потенциал, практиковались почти во всех гильдиях, целители испытывали слабость к шрамированию, “как проверке ощущений на предельность”, водные маги — вживляли себе чешую “для соприкосновения со стихией”, храмовники обесцвечивали глаза и волосы, “дабы стать ближе к Свету”… Но, если на вас из подворотни выходил хладнокровный сухопарый тип с горящими глазами с вертикальным зрачком, длинными, заострёнными ушами, комплектом клыков и когтей и пробивающимися на макушке ветвистыми рогами, вы точно знали: это или похмельная галлюцинация, или некромант.

Поговаривали, что у каждого третьего в гильдии есть хвост. С супругами некромантов я не была знакома и не могла подтвердить или опровергнуть слух свидетельскими показаниями.

Покуда я, цепенея от открывшихся перспектив, предавалась краткому приступу паники, мой путеводный упырь успел скрыться за новой дверью в конце коридора. Едва слышно хлопнувшая о косяк створка вывела меня из скованного ужасом состояния.

Да, выхода за моей спиной больше не было.
Оставался вход передо мной.

Какой-никакой, а шанс… и мастер-вор всё-таки не настолько идиотка, чтобы им не воспользоваться.



Надо сказать, что, прокравшись на этаж вглубь цитадели лиловой гильдии, я парадоксальным образом начала получать от процесса удовольствие. С оформлением помещений у некромантов было строго и очень осмысленно: витражные светильники, имитировавшие окна в комнатах, очевидно, сводили к минимуму неприятное осознание того, что здание находилось под землёй. Смутный лиловый свет создавал своего рода сумерки в коридорах — немного сонные и почти уютные, не говоря уже о том, как хорошо было прятаться в здешних тенях. Висевшие то там, то здесь стяги со стилизованным перечёркнутым росчерком шрама глазом, эмблемой столичной ветви гильдии, совсем не пугали — кричащее сочетание чёрного, пурпура и лилового в таком освещении приглушалось и воспринималось, как нечто естественное.

На хозяев цитадели я наткнулась два раза.

Первым был до комизма сосредоточенный тип с пока ещё короткой косичкой “умельца”, что-то бубнивший, глядя в пол, стоя перед рассеянно кивавшим некромантом в очках и с волосами ниже лопаток. По местным меркам, длина волос была показателем статуса, так что я не удивилась бы, если бы узнала, что кивавший был в ранге магистра. Вторая “встреча”, мимо которой я так же осторожно прокралась, как мимо первой, случилась в помещении, походившем на лабораторию. Скучающий новичок с недавно начавшей обрастать выбритой макушкой сидел, подобрав под себя ноги, около силового круга с безучастным упырём и, поочерёдно тыкая в руны круга ритуальным кинжалом, давя зевоту, записывал на листочке реакции нежити.

Я понятия не имела о том, куда иду и как далеко в глубину и вширь простирается подземная цитадель, но сидеть на месте и ждать конца было бы невыносимо. Я шла, куда меня несли ноги, что по-своему уже было не так плохо.

Здесь были комнаты. Покои. Кабинеты. Запертые или забытые с дверью нараспашку. С разбросанными на столах книгами, с оружием на стенах, с клубящимся в пустоте лиловым туманом замороженных заклятий. Облицованные ониксом лестницы. Гасившие звук шагов ковры на полу. Из двухэтажного зала библиотеки, будь моя воля, меня волокли бы на аркане, и я бы упиралась — даже не потому, что абсолютное большинство расставленных по полкам книг было неимоверно дорогим, и воровская душа выла при виде этого великолепия. Они были просто бесценны. Не оформлением, сутью. Глядя на ярусы, ярусы, ярусы томов я мучительно жалела, что не пошла в некроманты…

Запишите в мой список сомнительно добрых дел, боги: я не взяла ни одной книги. Забирать песчинку из бархана, каплю из моря, нарушать целостность собрания… нет. Не было смысла. Что-то вроде уважения к чужому мастерству и знаниям пересилило соблазн.

Спустившись на “дно” библиотеки, я снова чуть не столкнулась с кем-то из гильдии: в последнюю секунду я услышала в коридоре, в который собиралась выйти, цокающие шаги… На мгновение замешкавшись, ища хоть какую-нибудь тень, в которой можно было бы спрятаться, я, наконец, метнулась за хлипкую защиту какого-то стеллажа с книгами, судорожно доставая отмычки: из-за полок явственно виднелась маленькая дверца.

Позже, оценивая собственную удачу, я пришла к выводу, что мне сказочно повезло с замком. Едва я успела прижать обе пружины в замочной скважине, едва щёлкнул, открываясь, механизм, шаги зазвучали ближе — так, что иллюзий насчёт того, что неизвестный пройдёт мимо стеллажа, за которым была я, не осталось. Юркнув за дверь, я чуть не взвыла от досады: судя по всему, это было какое-то мелкое подсобное помещение, чулан или кладовка, заставленная пыльными ящиками, сундучками и ещё какой-то дребеденью почти до потолка. К одной из стен было прислонено большое зеркало, накрытое тканью. В углу скучала швабра и завёрнутый в промасленную тряпицу двуручник, создававшие неимоверно колоритный тандем. На кой демон такая комнатушка сдалась в библиотеке, у меня не было времени думать — не останавливаясь, я по ящикам вскарабкалась на какой-то полуразобранный стеллаж, забитый вместо книг каким-то хламом, и втиснулась между его верхом и потолком.

В замке повернулся ключ. Я затаила дыхание.

Ходили слухи, что женщины гильдии Смерти не появляются на столичных улицах по самым разнообразным причинам. Кто-то утверждал, что они просто стесняются собственного уродства. Кто-то высказывал предположение, что женщин среди некромантов вообще нет. А кто-то вполголоса говорил о том, что некромантки слишком заняты своей работой, и, если уж выйдут из цитадели, то не на улицы столицы — хотя бы потому, что основной материал для их исследований сосредоточен на старых кладбищах и в захолустных, заболоченных и позабытых городами могильниках. Не берусь утверждать, верна ли третья версия, но первые две точно были враньём.

Девушка, зашедшая в комнату с каким-то свёртком под мышкой, абсолютно точно существовала, определённо была некромантом и ни в коем случае не была отъявленным страховидлом. Было сродни традиции считать, что огненные маги — рыжие, маги воздуха — блондины, а некроманты — угрюмые черноволосые типы, но доходившие девушке до лопаток пушистые волосы были тёмно-пепельными. Скучный, вполне условный для половины страны цвет — почти как у меня. Спокойное, открытое лицо. Нитка янтарных бус на шее. Если бы не чернота платья с вышитым на груди гербом гильдии, я бы ни за что не подумала, что передо мной некромант: никакой исходящей от неё опасности, могильного хлада или подобной чуши я не чувствовала. Вполне нормальная…

Девушка откинула со лба прядь волос, и мне стало на мгновение видно цвет её глаз. Жёлтые, как полнолуние в августе. Беру слова о нормальности обратно.

Некромантка уже сунула свой свёрток куда-то на мой стеллаж, когда со стороны двери кто-то её окликнул. Я бы не возражала, если бы беседовавшие вышли погулять и дали честной воровке спуститься и уйти, но удача решила ради разнообразия повернуться ко мне неприглядной стороной. Пока я выслушивала какую-то тематическую лекцию на два голоса, то и дело переходившую в спор насчёт каких-то “точек сопряжения”, вероятностей вреда владельцу какого-то “экспериментального образца” и даже резких мнений об умственных способностях кого-то из местных магистров, у меня успело затечь всё, что могло. Когда, наконец, спорщики соизволили покинуть помещение, я для верности сосчитала до ста два раза, прислушалась и начала спускаться…

По закону подлости, затёкшее и перенервничавшее тело устроило мне гадость: вместо того, чтобы тихо и спокойно спуститься, я непрофессионально задела ногой полку стеллажа и загремела вниз со звуком, которого испугалась сама. Несколько секунд я лежала на полу, обмирая, покрываясь холодным потом и ожидая то ли триумфального падения стеллажа на своё бренное тело, то ли явления злобных некромантов по свою драгоценную душу, но, на счастье, ни первого, ни второго не случилось. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что и особенного беспорядка моё падение не произвело — разве что упала пара свёртков со стеллажа, да сползла ткань с прислонённого к стене зеркала, отражавшего мою побледневшую физиономию. Одним из свёртков, упавших рядом, оказался как раз тот, который принесла желтоглазая девушка — из него торчала чёрная рукоятка кинжала, и…

Не спрашивайте, зачем я потянулась к свёртку и взяла оказавшиеся в нём парные кинжалы в руки. Если уж мастер идиот… думаю, мысль понятна.

В уши дохнуло шёпотом. Перед глазами мелькнули полупрозрачные тени. Я ойкнула, невольно встречаясь глазами с собственным отражением в открывшемся фрагменте зеркала… вернее, встречаясь глазами с зеркалом.

Я в нём не отражалась.



Наверное, я не поверила бы, скажи мне кто-нибудь несколько дней назад, что такое возможно.

Нет, я не о том, что некая не вполне умная мастерица воровского ремесла влезла в логово некромантов и осталась жива. И не о том, что ей безумно понравилось в этих лиловых тенях.
Просто…

То ли моя судьба всё-таки решила одарить меня сверх обычного списка чудес, то ли случайное везение было на моей стороне… Тёмные кинжалы в моих руках не причиняли боли и не вызывали слабости, характерной для волшебных безделушек, вытягивающих из использующего их человека жизненные силы. Сначала я думала, что мне просто попалось не отражающее людей зеркало, но потом, едва не налетев на кого-то из бродивших по библиотеке некромантов, я поняла, что за диво попало мне в руки. Пока я сжимала кинжалы в ладонях, мне казалось, что кругом танцуют размытые, шуршащие шёпотами тени — и, пока рукоятки кинжалов грели мне руки, ни одна живая или немёртвая душа меня не замечала. Я просто шла в коконе шепчущих теней, никем не преследуемая, никого не тревожа.

Как это правильно назвать, невидимостью ли, мороком ли… мне было всё равно.

Тихая эйфория от нежданно обретённой толики безопасности кружила голову. Я могла смелым шагом топать следом за послушниками — и меня не видели и не слышали. Я могла, переложив клинки в одну руку, открывать двери — и на это не обращали внимания. Я могла махать руками перед лицами серьёзных типов с длинными волосами опытных архимагов, чихать, листать книги на столах — и никто не замечал этого.

Мастер-вор во мне рыдал от счастья.

Взять себя в руки мне удалось не сразу — но самоконтроля хватило на то, чтобы не начать экспериментировать и творить откровенные глупости… Хотя, каюсь: назвать умным поступком радостный танец вприпрыжку перед сосредоточенными лицами пары похожих на охрану вооружённых ребят с косами до плеч у меня не повернётся язык. Но, согласитесь, с точки зрения представителя моей профессии свойства негаданно подвернувшихся под мою нечистую руку кинжалов были бесценны…

Только немного придя в себя от накатившего восторга, обокрав кого-то из коротко стриженых новичков на пару яблок и прекратив радоваться по, в сущности, не такому уж значительному поводу, я смогла сосредоточиться на главном.

Мне нужен был выход.

Я честно не знала, сколько времени я уже пробыла в цитадели лиловых: в подземельях не была заметна смена освещения, так что, вполне вероятно, уже наступало утро. Дожёвывая второе яблоко и рассеянно прикидывая, где бы оставить огрызок, я брела по (о, слава тебе, моя удача!) уходившему выше, чем жилые уровни, коридору, не отвлекаясь на вводившие незапертостью во искушение мелкие двери келий и кабинетов.

Коридор упирался в массивную, от пола до потолка, дверь, которую правильнее было бы назвать воротами. Боясь поверить в милость судьбы, я переложила кинжалы в одну руку и потянула за ручку казавшейся каменной и неподъёмной двери…

Створка легко, не скрипнув и не оказав сопротивления, подалась.
Выход. Не заперто.

Наверное, только какому-нибудь полубогу из древнего пророчества так жирно и сочно везло…

Н-да.
Полубогом я не была.

За створками двери, конечно, не было традиционного продолжения строгой цитадели гильдии — но и выходом во внешний мир это место точно не было. Как ни странно, это придало мне какой-то неожиданной уверенности: неудача встряхнула меня, как будто давая понять, что всё, что со мной происходит, не понарошку, а то цепочка головокружительных везений как-то… настораживала.

Помещение, в которое я сунула свой самонадеянный нос, было чем-то средним между обработанной пещерой и недоделанным залом для торжеств. Судя по испещрённым защитными рунами, красноречивыми вмятинами, пятнами копоти и трещинами стенам, здесь проводились самые опасные ритуалы. Здесь было пусто и темно, если не считать середины зала, где чуть возвышалась над полом посыпанная мелким белым песком плита, вокруг которой торчали шесть похожих на отливавшие фиолетовым каменные клыки точек силы. Сосредоточенно и как-то совсем не страшно пыхтевший и бормотавший что-то себе под нос некромант, намечавший в слое песка на плите какие-то линии, отличался от встреченных мной не столько строгим, расходившимся от талии широкими складками чёрным одеянием, в которое была затянута его и без того худая фигура, сколько причёской. Длинные, наверняка достававшие ему в распущенном состоянии до колен тёмные волосы были заколоты на затылке в причудливую конструкцию несколькими шпильками — и всё равно оставшийся хвост свешивался некроманту на спину. Это был уже не просто мастер и даже не магистр, а кто-то из иерархов…

…и на него — аве вам, изобретатели! — действовал морок кинжалов. Он меня не заметил, даже обернувшись на шорох попавшего мне под ноги камня — против исходящего от алтарной плиты свечения лицо колдуна было тёмным и неразличимым, если не считать на мгновение полыхнувших магией глаз, безуспешно попытавшихся сфокусироваться на мне.

Некромант тихо чихнул, проворчал что-то неразборчиво-недовольное и вернулся к своему делу.
Примерно в эту минуту я заметила, что лежало на краю расчерчиваемого мастером Смерти круга.
Заказ.

У меня было впечатление, что чья-то невидимая рука сжала мои лёгкие и трахею и рванула вперёд; в голове стучала одна мысль: “Он меня не видит. Он ещё не задействовал артефакт. Успею…” Азарт, от которого зависят все профессионалы. Элемент риска при достижении цели. Выполнить Заказ — и будь, что будет…

Зажав в левой руке оба кинжала, я осторожно принялась подбираться к краю круга. Некромант устало выдохнул и, выставив перед собой начавшие светиться лиловым руки, начал читать какой-то речитатив — вопреки созданному худобой и кажущейся хрупкостью впечатлению, голос у этого типа был низкий и глубокий, как сама Бездна. У существа с таким то и дело срывающимся на рокочущий рык голосом должна была быть густая шерсть на загривке, косая сажень в холке, полная пасть клыков и привычка выть на полную луну, а никак не тонкая фигура и волосы почти до полу.

Отсвет белого песка и нарисованных на нём линий стал ярче, и, не будь у меня в руках закрывавших меня тенями кинжалов, мэтр гильдии Смерти должен был бы видеть меня от кончиков пальцев до каждой застёжки на одежде. Некромант читал заклинание призыва — его тонкие когтистые пальцы то и дело взмывали в новом пассе, будто бы играя на воздухе какую-то мелодию, а формировавшийся перед ним в воздухе поток силы слепил мне глаза, не давая увидеть лица колдуна. Не решаясь сунуть руку в круг, я присела на мёртвый, не испускавший свечения песок вокруг плиты и, наклонив голову набок, присмотрелась к Заказу.

Чёрная косточка, тонкая, как скорлупка — похожий на птичий череп то ли какого-то крупного пернатого хищника, то ли маленького василиска, кто его разберёт?.. На вид он казался совсем хрупким, способным рассыпаться от неосторожного дыхания. Пожалуй, только клюв черепа был свободен от мелкой вязи непонятных надписей, сделанных какой-то странно отражавшей отсвет магии некроманта краской. Через несколько мелких дырочек в черепе проходили кожаные шнурки, на которых висели вперемежку с пыльными и настоящими искусно выкованные железные пёрышки — я бы не удивилась, если это именно их посредник от храмовников называл “стабилизаторами”.

Я покосилась на некроманта, который, одной рукой зачерпнув в горсть лилового марева силы, другой потянулся за ритуальным кинжалом, висевшим на поясе. Что-то внутри меня отстранённо прикинуло, что колдун, судя по всему, собирался вложить силу в призыв и подстраховать стабильность круга собственной кровью. Логично, профессионально… я такое ценила. Тем боязней было соваться в круг и выдёргивать артефакт из незавершённого ритуала: вдруг что-нибудь полезет из круга, вдруг ему придётся приносить жертву или взрезать не ладонь, а вену, чтобы напоить заклинание, вдруг череп был опорным компонентом?..

И откуда, кстати, я знаю весь этот терминологический мусор и словосочетание “опорный компонент?..

В Бездну.
Я пришла за Заказом.
Я должна была его забрать.
Только так и никак иначе.

Зачёрпнутая из потока сила плеснула с пальцев колдуна и впиталась в узор на песке. На какое-то мгновение у меня потемнело перед глазами, как будто этот всплеск силы что-то задел внутри меня. Тени морока, танцевавшие вокруг, с неразборчивым шёпотом рассеялись в тот самый миг, когда я протянула руку внутрь круга.

Некромант меня увидел.

Он замер, занеся над своей ладонью тонкое чёрное лезвие ритуального кинжала, медленно поднимая взгляд расширившихся глаз с моих уже почти коснувшихся Заказа пальцев выше, на моё лицо. Он был тем же, что и во сне — изменились лишь причёска, поза, одежда… Я бы никогда ни с чем не перепутала его светлые глаза и не забыла бы паука на его виске. Тогда, в тот самый миг, мне в лицо бросилась кровь — от внезапного осознания того, насколько красивым был этот человек со всеми его жуткими странностями, именно таким, захваченным врасплох, слишком сосредоточенным на колдовстве, чтобы чуять иную опасность…

— Стой, исчадие Тьмы!

Я инстинктивно присела, отдёргивая руку от оперённой чёрной косточки, ещё даже не успев дотронуться до неё. Некромант вздрогнул, оборачиваясь на показавшийся совершенно нереальным звук человеческого голоса…

— Брось свой мерзкий нож, некромант, — гулко произнёс голос. — Выйди из круга. Прими смерть, как мужчина!..

Мне хотелось расхохотаться.

Только в дурацких сказках бывает так, что в последний момент рушатся заклятия, просыпаются от вечного сна принцессы, умирают драконы и… приходят рыцари в сияющих доспехах. Право слово, если бы он ещё был на белом коне, ощущение ирреальности происходящего было бы абсолютным.

Паладин храмовников. В полном рыцарском облачении. Боги и демоны, как его занесло на эти, нижние ярусы, как его пропустили, как…

Неважно.
Они всё-таки прислали своего самоубийцу. Как… предсказуемо.
И как некстати, Бездна, как некстати!

Да, кипел силой готовый извергнуть какую-то сущность круг. Да, напротив меня стоял вооружённый мэтр Смерти. Да, я была в гнезде некромантов и должна была бы радоваться любому поводу и подвернувшемуся шансу покинуть эти мрачные стены. Но рыцарь-паладин, смертник из гильдии Храма… это было слишком.

Такой, как этот фанатик, машущий мечом, расплёскивавший вокруг свет своей уверенности в праведности собственной миссии, готов был уничтожить не только некроманта, круг, вызываемого демона или элементаль, но и любое подвернувшееся под его клинок существо — в данном случае, меня. Потом, конечно, скорее всего, он и сам погиб бы: от резонанса колдовских сил, от рук других некромантов… да и в том, что он смог бы победить одного этого, у меня не было уверенности…

Но факт оставался фактом. Не будь здесь рыцаря, а только некромант, у меня был бы призрачный, но всё-таки достойный шанс спастись и удрать с Заказом — слишком много сил отнял круг, чтобы тёмный колдун в полную силу ударил по мне.

А вот с присутствием рыцаря шансов выжить не было.
Причём у всех присутствовавших.
Кажется, только сам рыцарь этого не осознавал. Или просто не боялся умирать.

Что было особенно жутко — он умудрялся ещё и проповедь читать, пока приближался к кругу и державшим магию остолбеневшего некроманта точкам силы.

Даже будь снившийся мне мэтр лиловой гильдии потомственным архимагом высшей степени, он и простейшим “щитом” не смог бы закрыться: и далёкой от науки волшебства воровке было понятно, как быстро пожирал энергию жадный круг, удерживавший стабильность и не выворачивавший реальность наизнанку только благодаря силе воли и сконцентрированности построившего его мастера. Неизвестно, какая смерть страшнее: от клинка храмовника или от отдачи незавершённого призыва… На какую-то долгую секунду, пока источавший болезненно-яркую святость безумец в доспехах заносил меч, я успела разглядеть выражение лица некроманта, который показавшимся мне безумно медленным движением головы перевёл взгляд расширившихся лиловых глаз с рыцаря на меня.

С каким-то отстранённым спокойствием я поняла, что мы с ним мыслили одинаково. Приятно видеть единодушие… если бы ещё наши с колдуном мнения не сходились в таком мрачном направлении, как приправленная шоком обречённость…

Как же ему было страшно.
Как же мне было…
…всё равно? О чём я? Почему мне вдруг стало неважно, выживу ли?..

— Я уничтожу тебя и твои порождения, исчадие Тьмы, я очищу от твоей скверны этот мир…

Рыцарь ещё что-то кричал, сшибая мечом точки силы, наотмашь рубя сеть сдерживающих заклинаний. Он видел только некроманта. Некромант, замерев, не замечая паладина, видел только меня, воровку с безумными глазами — и не мог даже закричать от понимания ужаса того, что может сейчас произойти. Я… я видела только Заказ. Здесь, греющий пальцы даже на расстоянии… за одно дыхание до касания…

Точка силы за плечом некроманта взорвалась под ударом меча рыцаря. Колдун беззвучно отшатнулся, зажимая ладонью разрезанную задевшим его осколком скулу — чёрные волосы метнулись крылом, красные потёки зазмеились по тонким пальцам, глаза потемнели, отразив вспышку боли.

Они оба пропустили момент, когда моя рука сомкнулись на артефакте.

Я закричала и умерла, свирепым вихрем фиолетового огня рванувшись из телесной оболочки. Девушка-воровка, все еще сжимавшая в обожженных колдовской силой ладонях пернатый череп, шатнулась, словно пытаясь шагнуть вперед, и тяжело упала лицом вниз, заливая хлынувшей из горла кровью вычерченный на алтарном камне узор. Круг нарушился в ту секунду, когда тонкая кость черепа выпала на землю из ослабших пальцев мертвой.

Некроманта отшвырнула волна моей ярости, смяв амулеты на его одеянии, оплавив лезвие ритуального кинжала в руках, развеяв в прах ближайший каменный клык точки силы. Я расправила крылья, сметая их взмахом рыцаря, страшно кричавшего в своих раскалившихся от моей злости доспехах.

О, они правильно шарахнулись, оба.
Это было самым логичным и инстинктивно оправданным в их положении.

Но если первый допустил только одну ошибку, посчитав, что сможет в одиночку сдержать стихийного демона, то второй слишком много сказал вслух. Слишком резко. Слишком правдиво.

Рыцарь действительно хотел убить порождения тьмы. Точнее — меня. Ещё точнее — некроманта. Страшной ошибкой с его стороны было сообщать об этом так, чтобы я поняла его слова.

Паладин сиял своими благими намерениями, как сиял его меч, как сиял наполненный силой освященный амулет под его доспехами. Рыцарь верил в то, что творит справедливость. Он осознавал свой долг — настолько, что для него не было ни ужаса от моего истинного вида, ни мольбы в глазах доползшего до пожиравшего пространство прерванного круга некроманта, ни сочувствия к напоившей своей кровью алтарь безымянной воровке, которую при правильном замыкании заклинания еще можно было бы спасти.

“Я уничтожу тебя и твои порождения, исчадие Тьмы, я очищу от твоей скверны этот мир…”

Я сломала его меч в тот момент, когда лезвие с размаху опускалось на шею склонившегося над исковерканным кругом некроманта. Я толкнула рыцаря в грудь одной из ладоней, легко вышибая все чувства из его тела и все воспоминания из его разума. Я выдохнула свою печаль ему в лицо. Пожалуй, мне было его жаль в тот момент, когда он с удивлением на светлом лице рассыпался в пыль.
Некромант вздрогнул и обернулся на звон упавших на каменный пол подземелья доспехов. Его взгляд застыл и медленно поднялся с того места, где только что стоял рыцарь, выше, чтобы увидеть меня так, как должен был видеть — от семи кончиков рогов до жала на хвосте. Я покачала головой и тихо сказала, стараясь не опалить его дыханием:

— Я не буду мешать. Ты знаешь, что делать.

Он замер, снизу вверх глядя в мое лицо, — бледный, хрупкий, выпачканный своей и чужой кровью и такой смертный… — и, молча кивнув, вернулся к замыканию вывшего от свободы круга, когтями дорисовывая стертые линии и хриплым шепотом выпевая слова сдерживающего заклинания. Маленький, слабый человек, наказанный за ошибку.

…ну кто же строит круг для вызова стихийного демона на единственном опорном артефакте? Без человеческой жертвы? На одной только своей крови? На такой тёплой, живой крови…

Я на секунду опустила горячие ресницы, успокаивая взгляд.

Хорош. Вкусен. Пусть ещё поживёт — глупо такого просто сжечь, неосторожно встретившись с ним голодными глазами. Он даже не поймёт, отчего сгорает. А если и поймёт…
Нет. Не успеет осознать.
Я пошевелила кончиками крыльев, прогоняя искушение проверить.

Колдун небрежно заглянул сипевшей воровке под веки, кивнул каким-то своим мыслям и, устало вздохнув, откинулся спиной на обломок, когда-то бывший одной из точек силы. Я свернула крылья, опускаясь рядом.

— Некромант, — позвала я, прекрасно зная, что он слышал не женский голос, а хрипловатое рычание.

— Да, демон, — в тон мне отозвался он с той усталой опустошенностью, в которой уже не было страха. Его неправдоподобно низкий голос был глухим и осипшим.

— В следующий раз не пробуй перерисовывать этот свой кубизм из старых книжек.

Мне доставило исключительную радость лицезрение удивления на его не привыкшем к выражению сильных эмоций лице. Откуда ему было знать, что такое кубизм?..

Я улыбнулась, показав клыки, и осторожно, почти нежно провела кончиками когтей по его щеке, так, чтобы не обжечь и не разорвать хрупкую плоть. Зрачки в светло-лиловых глазах расширились, и я почуяла, как он перестал дышать, отдавая себе отчёт в том, насколько легко щекочущее прикосновение может стать болью…

Хорош, подумала я. Очень хорош. Понимает.

Моя ладонь скользнула ему на плечо в типично человеческом жесте ободрения. Некромант еле заметно вздрогнул, почувствовав жар моих пальцев даже сквозь пыльную черноту одежды. Какая-то частичка человеческого, которым я пробыла этот день, вздохнула на периферии сознания — податься вперёд, прижаться ближе, укусить поцелуем… и отступила перед многовековым цинизмом. Жалко. Увлекусь. Разорву.
К тому же, это были не вполне мои мысли и желания…

Воровка, застонав, тяжело перевернулась на бок, подтянув колени к подбородку. Тонкая, простая, серая, ни капли магии… Она явно не замечала меня — девочке было слишком больно возвращаться, чтобы оставались ещё какие-то силы отвлекаться на всякие мелочи вроде стихийных демонов.

— А ты ей нравишься, — сочла нужным сообщить я, кивнув на открывшую всё ещё мутные глаза воровку и на мгновение показав колдуну раздвоенный язык.

Некромант, судя по звуку, подавился какой-то вопросительной репликой. Определённо, секундное непонимание и смущение на его лице были ещё очаровательней, чем удивление!..
Мне даже не хотелось уточнять, зачем он меня вызывал.
Наверное, он сам это понял.

— Демон, я не хотел тебя гневать, — устало выговорил некромант, — но…

— Знаю, — отмахнулась я. — Опорный артефакт. Слишком долго отсутствовал. Вероятно, была диверсия со стороны гильдии Храма, чтобы столкнуть некромантов и гильдию Огня. К артефакту был прикреплён механизм вызова стихийного демона. Надо было обезвредить и проверить.

Умница. Он уже не удивлялся. Не будь я эфирной сущностью, я бы начала сопереживать… или, вернее, завидовать воровке.

— Не надо ничего говорить, — оскалилась я, получая почти телесное удовольствие от того, как одна тень выражения на его лице сменяет другую. — Я целый день в теле этой несчастной — почувствовала работу с вызовом и вошла в подходящий носитель. Механизм разработал дилетант или маг не из вашей гильдии. Мне ясна обстановка.

— И?..

Он смотрел на меня, склонив голову, с оттенком совершенно неуместного в его положении весёлого любопытства. Ждал оценку своим действиям. Ему было интересно.
Бездна, какая прелесть!!..

— Хорошо, — медленно проговорила я, заворачиваясь в крылья. — Обоснованно. Рискованно. Немного самонадеянно. Ну и одна мелочь…

— Да?

— Захочешь вызвать демона — просто вежливо позови, — улыбнулась я, показав все ряды зубов, которые наличествовали в этом облике. — Женщины это ценят.

Что-то мне подсказывало, что я ещё не раз вернусь в его круг силы — просто затем, чтобы ещё разок взглянуть на его лицо.
Ему демонически шло удивление.

© citywatch, 2004-2008.